Выросли вместе во время нефтяного бума. Знаете, что это такое? Они говорили, что это то же самое, что пройти вместе всю войну. Мальчишками они крутились возле буровых вышек, были чем-то вроде талисмана для матерых добытчиков и спекулянтов, для тех, кто искал нефть наугад. Они выполняли их поручения, покупали им еду, сигареты, самогон, все, что те пожелают. Наверное, старина Эльмо не захочет вспоминать, чем они там еще их снабжали. Ладно, можете звонить шерифу. Если он здесь появится, то будет рад меня видеть, только и всего. Он похлопает меня по спине и скажет: «Что-то долго тебя здесь не было» — и спросит, какие за мной есть грешки.

Мужчина остановился, чтобы оценить реакцию Лары. Ее каменный взгляд его не обескуражил.

— У Эльмо невпроворот работы, к тому же ему мало платят. Вызов в такой поздний час, да еще из-за пустяка, выведет его из себя, а он вообще сварливый по характеру. А если с вами действительно приключится что-то серьезное, к примеру, какой-нибудь наркоман ворвется сюда и потребует дозу, шериф дважды подумает, прежде чем бежать к вам на помощь. И кроме того, — добавил он, понизив голос, — народ не любит, чтобы разглашали его маленькие тайны, особенно врачебные. Люди в таком городке, как Иден-Пасс, придают этому большое значение.

— Сомневаюсь, чтобы в Иден-Пасс вообще знали, что такое врачебная тайна, — спокойно отбила атаку Лара. — Что бы вы ни говорили, я уже усвоила, как быстро и точно здесь работает подпольный телефон. Тайна в этом городке не выживет и дня. Я также хорошо поняла ваш намек насчет шерифа. Вы хотите сказать, что шериф для всех свой парень и что если бы я и сообщила ему о пулевом ранении, то этим все бы и кончилось.

— Верней всего так, — откровенно согласился он. — Если шериф будет тут расследовать каждую перестрелку, то он через месяц откинет копыта.

Лара почувствовала, что он говорит правду, и, вздохнув, спросила:

— Вас ранили, когда вы совершали противозаконные действия?