Губы у него побелели и напряглись. Он шумно втягивал воздух через стиснутые зубы.

— Вам плохо?

— Вовсе нет.

— Вам очень больно.

— Да, — признался он, кивнув головой. — Болит так, что хоть вой. Вы что, хотите, чтобы я истек кровью, пока мы спорим?

Она внимательно посмотрела на его полное решимости лицо и сделала вывод, что ей следует согласиться, иначе он уйдет. Последнее, конечно, предпочтительней, но в таком случае пострадает его здоровье, а возможно, ему грозит и смерть. Лара приказала мужчине спустить джинсы и лечь.

— Я сам не раз давал такую команду, — заметил он, с трудом взбираясь на стол.

— Охотно верю. — Она направилась к раковине, чтобы помыть руки дезинфицирующим раствором. — Если вам известно, где доктор Паттон держал виски, вы, должно быть, местный житель.

— Я здесь родился и вырос.

— Тогда почему вы не знаете, что он ушел на покой?

— Я какое-то время отсутствовал.

— Вы у него лечились?

— С тех пор, как себя помню. Он лечил меня от ветрянки, тонзиллита, починил мне два сломанных ребра, ключицу, сломанную руку, спас от заражения крови, после того как я поиграл в футбол ржавой консервной банкой. У меня до сих пор остался шрам на бедре в том месте, которым я на нее приземлился.

— Наверное, плакали?

— Ни в коем случае, — серьезно откликнулся он. — Сколько раз я являлся сюда за помощью среди ночи, и док Паттон открывал мне эту самую заднюю дверь. Между прочим, он не был таким скупердяем, когда виски использовалось в медицинских целях. Что вы делаете?

— Это успокоительное. — Лара нажала на поршень шприца, и в воздухе рассеялось туманное облачко лекарства.

Затем она положила шприц на стол и протерла его руку смоченной в спирте ватой. Прежде чем Лара сообразила, чтб он собирается сделать, мужчина схватил шприц, нажал большим пальцем на поршень и выпустил жидкость на пол.